Глава 3. Рысь, пантера и снежный барс


«Культурные посиделки» свернулись ближе к полуночи, когда трактирщик корректно намекнул, что нам пора собираться, что на его простом языке звучало: «Рыжей больше ни рюмки, а пинту он может дать только с колодезной водой».

Решив, что нам здесь делать больше нечего, мы поплелись к выходу. Эрика шарахнула дверью так, что покачнулась вывеска.

– Еб… любись ты тем веслом, которое помогло тебе сюда добраться! – прокричала она дубовой двери. – Не наливают здесь, нальют в другом месте! Дамы, дедуле по окончанию экзаменов выпускники подарили заморское винишко, он не был против поделиться со мной, приглашаю в свою обитель.

– Я пас, завтра четверг, мне нужно к Фрее.

– А я, пожалуй, «за», нам всё равно по пути, – хихикнув, проворковала Талия.

На этом и разошлись. Одно мироздание знает, как они доковыляли до Академии. Альма-матер находилась на возвышенности, видно её было со всех сторон города. Каждую дождливую осень, студёную зиму и слякоть весны я проклинала дорогу до неё. Идя вверх по колено в грязи осенью и ранней весной или зимой по ледяному настилу. Хуже только дорога вниз. Поскользнувшись, можно было преодолеть этот путь на мягком месте, а иногда случалось, что пластом¸ лицом вперёд, ловя себя на мысли: «Почему не согласилась жить вместе с подругами в общежитии»?

Направившись в сторону дома, вдыхая свежесть июньской ночи, я задумалась о тетради, что дала профессор.

Фрея – личность странная, о ней мало что известно. Даже Эрике, живущей в профессорском общежитии, нечего было о ней сказать.

«Я спросила деда о карге, и знаете, что самое странное? Ничего дельного я так и не услышала. Дедуля не может вспомнить, преподавала ли она, когда он устраивался в Академию, или же появилась после. Она просто была априори. А я с ней не особо общалась, её практически никогда не было на кафедре».

И действительно, профессор ведёт лекции только на последних курсах, хотя руны начинаются за два года до него. Первые два года лекции читали студенты-практиканты. Когда знаниями делится Фрея, она всегда расхаживает по аудитории, и ты видишь только её профиль, но чаще лицезришь спину. Спроси студента о её внешности, ответят – старуха с гулькой, серебряная мантия, круглые очки с толстыми линзами, что-то поблескивает на запястье и кольцо на среднем пальце. Хотя поговаривают, что зрение у неё прекрасное. Да и если всмотреться в её лицо, то не назовёшь её старой, как бы описать… Как будто вековая усталость тронула её лицо, словно пережила все тягости мира и обременена его горестями.

А кто в неё всматривался? Кому это могло быть интересно? И даже если попробовать рассмотреть, то её образ теряется в воспоминаниях. Она не обедает в столовой, редко бывает на кафедре, живет… святые Небеса… за городом. Даже не в деревушке близ городских стен – она живёт на опушке леса.

Так стоп! А когда мне стало известно, где живет Фрея? Чудачество какое-то. Может, она фейри из сказок? Чем больше я размышляла об этом, тем больше появлялось вопросов.

Так, потерявшись в своих мыслях, шла, не глядя под ноги.

– У-а-а!

Чьи-то сильные руки подхватили меня, не дав встретится лицом с брусчаткой.

Руки… Кто-то сжал меня и крепко держит в своих объятиях…

– А-а-а!

– Успокойся, я не причиню тебе вреда.

Знакомый голос…

– Эйдан?

– И тебе доброй ночи, Фейт. Твои подруги плохо на тебя влияют, неуместно в столь поздний час находиться на улицах города девушке навеселе.

Удивленно подняв брови в ответ на его высказывание о моей личной жизни, которая, кстати, его совершенно не касается, я выпуталась из цепких рук.

– Ты как демон из коробки! – воскликнула я.

Что это было? Отвращение или… На секунду мне показалось, что гримаса ненависти исказила его лицо. Ещё одна ходячая тайна.

– Ты не такая, как они, и не стоит им уподобляться, – его серьёзный тон заставил меня напрячься.

– Знаешь, Эйдан, я бы сейчас могла сказать банальность в духе деревенской дурашки: «Откуда тебе знать?», но что-то мне подсказывает, что ты не просто так оказался на этой улице. Ты же не в этом районе живёшь, верно? Ты следил за мной?

– Да, – сказал, как отрезал.

У меня не было слов. Так и стояли, как два истукана, вперившись друг в друга взглядами.

С ним тяжело общаться, если наши перекидывания парой фраз можно назвать таковым, и всегда я выхожу проигравшей, или же мне просто не хочется войны.

Посмотрев в его серьёзные глаза, я вдруг вспомнила первый день нашего знакомства.

Академия Иордина. Семь лет назад

– Магия – это хаос, огромный, но не бесконечный. С каждым столетием магии в нашем мире становится всё меньше. Она истлевает и возвращается туда, где она зародилась, – в мироздание. Она не принадлежит и никогда не принадлежала всем, но оглянитесь, ранее этот зал занимали тысячи учеников, сейчас не наберётся и трёх сотен. В этих стенах вам покажут, как управлять стихией, дарованной вам хаосом, и, возможно, позже в вас откроется дар ещё одной. Мы будем делиться с вами знаниями, что копились тысячелетиями, будем исследовать и познавать новое. Магия – не наука, это вещь изменчивая и опасная. Проходя ступеньку за ступенькой, мы будем пытаться понять её природу. В этих стенах вам расскажут о зарождении магии и войне троемирия, о магических существах, что жили с нами по соседству и ушли в другое измерение, древних языках, алхимии и многом другом, не имеющим отношения к магии, но не менее интересном. Я, Эдвард Бурланд, заместитель ректора Академии Иордина, приветствую новоприбывших и желаю бесконечного вдохновения, ибо оно заставляет нас двигаться вперёд. Ректор Агриппа, желаете что-то сказать нашим юным дарованиям? – приподняв вопросительно бровь, проректор обратился к рядом стоящему человеку.

За трибуну встал худощавый высокий мужчина средних лет с волосами каштанового цвета. Выглядел он помятым, и складывалось ощущение, что секунды назад он был в лаборатории, где произошёл взрыв.

– Не ожидайте прямых ответов на прямые вопросы. Не ожидайте непрямых ответов на непрямые вопросы. Пусть удача всегда будет на вашей стороне, – кивнув на прощание и развернувшись на каблуках, ректор зашагал прочь, не обращая ни на кого внимания.

– Зайберт Агриппа, ректор Академии и преподаватель метафизической природы и её существ. Интересный человечишка, – прозвучало около моего уха.

Я подскочила от неожиданности.

Выросший из ниоткуда парень пристально смотрел на меня тёмными, как патока, глазами и улыбался. Его волосы были снежно белыми и заканчивались ниже лопаток. Он был на полторы головы выше меня: статный, светлая кожа, высокие скулы, правильные черты лица. Аристократ.

Человечишка… Он только что назвал ректора человечишкой? Не придумав ответа на его высокомерное высказывание, я решила представиться:

– Вар…

– Вархайт. Фейт Вархайт. Знаю. Моё имя Эйдан.

Он смотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе. Глаза изучающие, и… он как будто пытался разглядеть во мне что-то, пытался найти ответ.

Мои размышления оборвал голос проректора.

– Прошу пройти всех в соседний холл для определения коснувшейся вас стихии.

Толпа начала своё движение, и, повернув голову в сторону Эйдана, я не обнаружила его рядом с собой. Исчез так же внезапно, как и возник.

Его появления в моём пространстве на протяжении семи лет обучения в Академии были редкими, короткими и сухими. Начинались так же неожиданно, как и заканчивались. Лаконичный, сдержанный, воспитанный, наделённый блестящими способностями и талантами в науках, таинственный, не подпускающий к себе никого, кроме меня, он вызывал много сплетен, споров и женских вздохов.

Соседний холл, в отличие от предыдущего, не имел окон, тусклое освещение передавало атмосферу таинственности и важности момента. В центре стоял постамент с чашей, над которой парила обсидиановая сфера. Пока что чёрного цвета, но прикоснись к ней маг стихии воды, и шар замерцает всеми оттенками синего.

Парень в серой мантии студента вышел на середину холла и прокашлялся, обращая на себя внимание собравшихся:

– Я произнесу имя и фамилию студента. Названного прошу подойти к сфере и возложить поверх руки.

– Маг ветра, – смотря на парня, произнесла незнакомая девушка и, повернувшись ко мне, пояснила: – Студенты, чьих душ коснулась воздушная стихия, носят серые мантии.

Девушка с синими глазами протянула мне руку.

– Надеюсь, ты не против? Ты стояла одна в стороне, и я подумала, что тебе бы не помешала компания. Меня зовут Талия. Думаю, мы с тобой подружимся. Нет, я точно знаю.

И даже если бы я первоначально была против, то простила бы ей это. Я бы простила ей все грехи мира, ибо никогда в жизни не видела очаровательнее улыбки, чем у неё. Она была одета в элегантное тёмно-синее бархатное платье ниже колен с длинными рукавами-воланчиками. Её шелковистые волосы цвета самой тёмной ночи в году аккуратными волнами струились вдоль спины.

– Вудард – воздух.

– Ярборро – вода.

– Как думаешь, к какой стихии ты принадлежишь? – проворковала брюнетка.

– Уайтт – земля.

Вот награждает же мироздание людей. Нет, я не считала себя некрасивой, напротив, родители наделили меня симпатичной внешностью, тонкостью черт лица, янтарными глазами, хрупкостью, но поноси ведра с водой для грядок с десяток раз на дню и затвердеет не только мускулатура, но и характер, манеры и речь. А она – голос, как патока, «очаровашка», по-другому и не скажешь. Интересно, если её укусить, передастся хоть десять процентов этой милоты?

– Я не пробовала управлять стихиями, практиковаться без надсмотра магистров строго запрещено.

– Да, ты о том случае, что произошёл одиннадцать лет назад? Ужасно, правда, утонуть на суше. Стихия вышла из-под контроля и поглотила своего обладателя.

– Келлер – вода.

– Силверскай…

К трибуне, на которой стоял постамент, шёл, а, скорее, плыл, парень. Длинные снежные волосы развевались, словно лёгкий ветерок колыхал их.

Эйдан!

– Вау, – прощебетала Талия, – он словно божество со страниц древних фолиантов, красавец, правда?

Риторический вопрос, он действительно нечто.

Молодой человек грациозно опустил руки на сферу, и в ту же секунду зал озарился всеми оттенками алого. Повисла тишина, такая, что можно было услышать, как танцуют пылинки, вихрясь и взмывая к потолку от восторженных вздохов будущих студентов.

– Маг огня, – провозгласил юноша.

Сфера снова наполнилась светом, уже серебряным. По залу прошлись шепотки.

– Ух ты, – присвистнула Талия, – две стихии. Огонь и воздух – это редкость, тем более в таком возрасте.

Эйдан же не был удивлён. Он так же грациозно убрал руки от сферы и посмотрел на меня.

Откуда ему было знать, где я стою? Он смотрел так пристально, что опять позвоночник прошила ледяная стрела.

– Вы знакомы? – наклонилась к моему уху Талия, говоря тихо, чтобы не нарушить тишину, царящую в зале.

– Мимолетно.

А внутри всё сжималось… от страха? Благоговения? Определённо, его взгляд, его присутствие рядом со мной вызывали во мне беспокойство. Так, наверное, чувствует себя косуля, ощущая присутствие волка.

Где-то не так отдалённо послышался цокот каблуков по плитке коридора.

– Грелль – земля.

– Десаи…

Снова шёпот… «Княжеское чадо», «в этом году с нами учится кто-то голубых кровей» … «Кто».

– Что ж, это я, – прошептала мне Талия, улыбнулась и двинулась к постаменту.

– Воздух, – провозгласил парень в серой мантии. – Добро пожаловать в братство ветра, – подмигнул он ей и, осознав, что только что сделал, прочистил горло и уставился в пергамент в поисках следующей фамилии.

Ей подходит эта стихия, ведь Талия показалась мне такой же лёгкой, воздушной, грациозной, как морской бриз. Улыбаясь, она подошла ко мне.

– Не удивлена. Моя бабушка тоже владеет воздушной стихией.

Цокот становился всё слышнее, обладатель каблуков явно срывался с ходьбы на бег и обратно.

Бум. За стеной что-то рухнуло и разбилось.

– Разорви тебя вепрь! – послышался женский голос за дверью. – Какой телепень поставил этот бюст на повороте?

В зале начали тихонько хихикать. Кто-то из преподавательского состава закатил глаза, кто-то прикрыл лицо ладонью.

Дверь отворилась, и в холл влетел ворох рыжих волос в перекошенной красной студенческой мантии.

– Оу, тут ещё не закончили, – проговорила девушка. – Что ж, я Эрика Бурланд, маг огня.

Развернувшись так резко, что всколыхнулась копна волос, девушка вышла за дверь, аккуратно прикрыв её за собой.

– Она сказала Бурланд? – переспросила я Талию.

– Верно, внучка проректора. Лично с ней не знакома, они с магистром Бурландом были у нас на балу в честь летнего солнцестояния, но познакомиться так и не получилось.

– Вархайт…

Ну вот и момент истины.

На ватных ногах я пошла к постаменту, возложила руки к сфере, и мироздание наградило меня стихией…

Никакой… Ничего не произошло.

Эээ… чего? Бесталантище?

Просто прекрасно. Я обладала магией, маленькой толикой и конечно не смела рассчитывать на огненную стихию, но отдавая всю себя на выращивание целебных растений, питала надежду на обладание магией земли. Стало обидно, что мироздание обделило меня, но ничего поделать с этим не могла. Проглотив подступающий комок в горле, тяжело выдохнула и направилась в глубь толпы к своей новоиспеченной подруге.

По окончанию определения рода магии первокурсников разделили на группы. Я, благо, попала в одну с Десаи.

Эйдана Силверскай, храни меня Небеса, распределили в другую, что, похоже, ему радости не принесло. Он смотрел на меня так пристально, что даже позвоночник заледенел. Что ж, парные лекции никто не отменял, а длинная дорога в семь лет не раз сведёт нас вместе.

Двоих изгоев-первокурсников определили сразу после распределения стихий. Княжна, с которой мало кто хотел связываться из опасения попасть в неприятности – среди высшего общества и их окружения нечасто, но кто-то пропадал, кто-то умирал от странных болезней, кто-то скоропостижно переезжал в другие страны. Как ни прельщали яркие огни светской жизни, роскоши и благородства, своя пятая точка всё же ценнее. И вторая звезда отбора, затмившая всех: Фейт-пустоцвет.

С Эрикой мы познакомились, когда прошло три недели с момента первых занятий.

Кабинет метафизики магистра Агриппы, десять минут от начала лекции прошло, как в дверь постучали. Профессор, кажется, не услышал стука и продолжил рассказ о коварстве фейри. Дверь тихо отворилась, и в кабинет просочилась рыжая бестия, с грацией кошки приземлившись на единственное свободное место.

– Возьмёте к себе третьей? – лукаво улыбнувшись, стрельнула глазками рыжая.

– Да, садись, здесь сво… – но, не дав мне договорить, рыжая прервала на полуслове. Задрав гордо носик, она проговорила:

– Я не об этом. Вам ведь известно, что обо мне говорят. А мне катастрофически не хватает друзей. Давайте дружить и докажем этим трясогузкам, что они чертовски правы.

Так этот короткий разговор положил начало новой дружбе одиноких, разных, как стороны света, как стихии, которыми они обладали, девушек, не представлявших, какие чудеса их ждут впереди.


***

– Будь осторожна, – долетело до моего слуха, и я очнулась от окутавшего меня тумана воспоминаний.

В ответ я лишь кивнула головой и, развернувшись, направилась в сторону своего дома, ощущая на себе пристальный взгляд тёмных шоколадно-карих глаз Эйдана.

Загрузка...